Воронежская экономика в период индустриализации и коллективизации (1928-1940 гг.)

Период с 1928 по 1930 гг. может быть охарактеризован как закат новой экономической политики, ее замену социалистическими формами хозяйствования, вытеснения частной собственности и частного капитала из всех сфер экономической жизни.

К этому времени процессы восстановления разрушенной экономики были в основном завершены, в промышленность, торговлю и сельское хозяйство были внедрены социалистические способы управления и хозяйствования, в целом завершена политическая борьба с инакомыслием и оппортунистическими течениями в верхних эшелонах коммунистической партии. Иными словами, сложились необходимые предпосылки для ужесточения линии на централизацию экономической власти, для дальнейших социально-экономических преобразований.

Ленинская программа построения социалистических отношений в стране базировалась на трех основных элементах – индустриализации, коллективизации и осуществлении культурной революции. При этом индустриализации отдавался особый приоритет; именно она должна была выполнить роль ведущего звена, которое должно было явиться локомотивом преобразований в сельском хозяйстве и культурной сфере. «Единственной материальной основой социализма, – подчеркивал Ленин, – может быть крупная машинная промышленность, способная реорганизовать и земледелие».[1] Цели, поставленные в ленинских «Очередных задачах Советской власти» были совершенно ясны: всемерное развитие машиностроения, химической промышленности, добычи топлива, электроэнергетика (план ГОЭЛРО), реорганизация сельского хозяйства.

Пуск воронежского трамвая. 16 мая 1926 г.

Пуск воронежского трамвая. 16 мая 1926 г.

В Воронежском крае начало индустриализации относится к 1928 году, т.е. начинает реализовываться одновременно с формированием новой административно-территориальной структуры – ЦЧО, которая образуется в мае того же года. В состав ЦЧО вошли четыре бывшие губернии, граничившие друг с другом – Воронежская, Курская, Тамбовская и Орловская. Столицей вновь созданной Чернозёмной области стал город Воронеж.[2]

Поставленные советским правительством задачи по индустриализации ЦЧО стали немедленно и решительно воплощаться в жизнь. Повсеместно проводилась коренная реконструкция существующих промышленных предприятий и строительство новых фабрик и заводов.

Существенной модернизации и укрупнению подверглись заводы Столля и Рихард-Поле (получившие новые названия завода им. Ленина и им. Коминтерна). Эти предприятия в период реконструкции и изменения номенклатуры выпускаемой продукции работали без остановки основного производства. В годы первой пятилетки главным направлением производственной деятельности заводов им. Ленина и Коминтерна стал выпуск оборудования для пищевой промышленности. Так, если до 1929 г. завод им. Ленина производил самую разнообразную продукцию – машины и агрегаты для маслобойной промышленности, деревообрабатывающие станки, элеваторное оборудование, то по пятилетнему плану ему предстояло стать специализированным предприятием по выпуску хлебопекарного оборудования. При этом следует подчеркнуть, что машины для хлебопекарной промышленности СССР ранее не производил, а закупал за рубежом. За годы первой пятилетки завод им. Ленина освоил производство девяти видов машин, избавив страну от импорта.[3] Завод им. Коминтерна освоил двадцать марок машин для мясокомбинатов, мельниц, для кондитерских фабрик, хлебозаводов и маслозаводов. Его чугунолитейный цех снабжал литьем всю машиностроительную промышленность города.[4]

Завод «Триер», ставший в 1931 году Дизельным заводом. Момент установки вывески. Фото из книги «Всегда первые. История ВМЗ».

Завод «Триер», ставший в 1931 году Дизельным заводом. Момент установки вывески. Фото из книги «Всегда первые. История ВМЗ».

Железнодорожные мастерские были преобразованы в завод им. Дзержинского, на котором производился ремонт паровозов. В группу заводов станкостроения вошел и завод им. Калинина, выпускавший сначала оборудование для силикатной промышленности, а затем металлопрессы.

Были пущены также Дизельный завод им. Сталина (из состава которого после Великой отечественной войны выделится механический завод и завод «Воронежсельмаш»), завод «Электросигнал», производивший радиоаппаратуру и завод «Мотор», производивший весы.

Развитие завода «Электросигнал» тесно связано с модернизацией железнодорожного транспорта и его инфраструктуры. Запланированное обновление касалось не только подвижного состава, но и систем безопасности движения, аварийной сигнализации и блокировки. В русле данной программы пленумом ЦК ВКП (б)  в 1931 г.  в г. Воронеже было намечено строительство завода, который бы изготавливал соответствующую продукцию. Предприятие решением исполкома ЦЧО назвали «Красный сигналист», а его строительство в этом же году было начато на территории между Заставой и заводом им. Коминтерна.[5]

В начале 1932 г. на бывшем пустыре за Заставой, где до этого была городская свалка, вырос первый двухэтажный корпус «Красного сигналиста». В нем разместились механомонтажный, электромонтажный, деревообрабатывающий и транспортный цехи. В непосредственной близости от производственной площадки завода стали появляться жилые бараки для строительных рабочих, было построено здание столовой.

Первая продукция завода не отличалась большой сложностью – первоначально на предприятии изготавливались клеммы для аппаратуры сигнализации и блокировки, а также поршни и поршневые кольца для автомобильной промышленности.

Вид завода «Электросигнал» в 1935 году

Вид завода «Электросигнал» в 1935 году

28 августа 1932 г. Совет Труда и Обороны принял постановление о создании в Воронеже на базе «Красного сигналиста» нового предприятия, которому было дано имя «Электросигнал». Такое решение было связано с курсом советского правительства на повсеместное внедрение технических инноваций – в частности, радио и радиосвязи.

Очевидно, что бывшим железнодорожникам и машиностроителям, составлявшим кадровый потенциал «Красного сигналиста», освоить новое производство было чрезвычайно сложно. В рамках решения проблемы обеспечения вводимого в строй предприятия специалистами, на реконструируемый завод Воронежский горком ВЛКСМ совместно с городским радиокомитетом направил 30 молодых радиолюбителей-практиков.

Несмотря на трудности кадрового, технического и технологического характера, завод начал новую жизнь. В предельно сжатые сроки было налажено производство радиопродукции. И вскоре журнал Всесоюзного Комитета по радиофикации и радиовещанию «Говорит СССР» в статье «Вступил в строй новый радиозавод» сообщал: «Новый Воронежский радиозавод «Электросигнал» – большой завод по выработке радиопродукции. Уже в этом году завод приступил к освоению производственной программы в 32 тысячи радиоприемников, из которых 30 тысяч детекторного типа П-8 и 2 тысячи лампового типа «ЭКЛ-4». На радиорынке уже появилась первая партия детекторных приемников П-8, выпущенных досрочно по инициативе комсомольского коллектива «Электросигнала». Все детали, начиная от клемм, контактов, ящика, катушек самоиндукции и кончая детектором, изготовлены в Воронеже на новом радиозаводе».[6]

Так получали первый каучук

Так получали на Воронежском заводе СК им. Кирова первый каучук

К годам первой пятилетки относится становление в Воронежском крае химической промышленности. История ее зарождения весьма необычна и проходила следующим образом: в 1926 г. Высший Совет Народного Хозяйства объявил международный конкурс на лучший способ получения синтетического каучука. К 1 января 1928 г. необходимо было представить подробное описание способа получения каучука и образец продукта синтеза не менее 2 кг. Сырье должно было быть доступным и дешевым, а каучук из него по качеству выше и дешевле натурального. Премия победителю конкурса устанавливалась в размере 25 тыс. рублей золотом.[7] За предельно сжатый период в два года предлагалось решить проблему, над которой ученые трудились десятилетиями.

Конкурс выиграл академик С.В.Лебедев, который со своими помощниками нашел экономичный и эффективный способ получения синтетического каучука из спирта. В феврале 1931 г. на Ленинградском опытном заводе было впервые в мире получено 260 кг синтетического каучука. Так как сырьем для получения каучука являлся спирт, который тогда производился из пшеницы или картофеля, один из трех заводов СК (СК-2) было решено построить в Воронеже, поближе к источникам сырья и рабочей силы.

В годы первой пятилетки на территории Воронежской области было начато строительство еще ряда крупных предприятий. В Воронеже помимо завода СК им. Кирова в 1932 г. был пущен Авиазавод (который начал выпуск военных самолетов типа АНТ) и сдан в эксплуатацию Воронежский механический завод; строились заводы «Автотрактордеталь», мощная тепловая электростанция; в Подгорном – цементный завод, в Семилуках – завод огнеупорного кирпича, в Копанище – мелоизвестковый завод, в Евдаково – маргариновый комбинат. В 1934 г. была пущена Воронежская кондитерская фабрика.[9]

Первый экземпляр самолёта САМ-5. Построен в 1933 г.

Первый экземпляр самолёта САМ-5. Построен на авиазаводе в 1933 г.

Модернизация промышленного производства Воронежской области в годы первой пятилетки проводилась не только по линии строительства новых предприятий, но и путем реконструкции и расширения уже существующих производственных мощностей. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. были существенно обновлены и реконструированы такие предприятия, как завод сельскохозяйственных машин «Триер», завод им. Тельмана, завод им. Ленина, завод им. Коминтерна, завод им. Дзержинского и ряд других более мелких производств.

Реконструкция этих предприятий сопровождалась строительством новых корпусов и цехов, совершенствованием используемых технологий, заменой устаревшего и изношенного станочного парка, а также силовых и энергетических установок. При этом расширялся ассортимент выпускаемой продукции, наращивались объемы производства.

Повсеместная модернизация производства и интенсификация труда в Воронежской области принесли свои плоды: за период с 1928 по 1932 г. промышленное производство выросло в 2,2 раза, а по предприятиям тяжелой промышленности – в 5,18 раза. За этот период в области широкое развитие получили черная металлургия, машиностроение, химическая промышленность, строительная индустрия. Валовая продукция машиностроительных и металлообрабатывающих заводов увеличилась за пятилетку в 8 раз, электротехнических предприятий – в 6 раз. Удельный вес только одной машиностроительной промышленности вырос с 15,5 процента в 1928 г. до 36,2 процента в 1932 г.[10]

Вместе с промышленным строительством и пуском новых предприятий быстро увеличивалось население Воронежа (см. диаграмму на рис.2.1).

Рис.2.1. Возрастание численности населения Воронежа в период 1920-1937 гг. (чел.).

Рис.2.1. Возрастание численности населения Воронежа в период 1920-1937 гг. (чел.).

Только за период с 1926 по 1937 гг. население областного центра почти утроилось. Столь стремительная урбанизация объясняется несколькими причинами:

  • Во-первых, при создании новых предприятий в областном центре и малых городах области создавались новые рабочие места; здесь можно было получить работу даже тем людям, которые не имели специальности и образования (например, только на строительстве завода СК им. Кирова трудилось 4 тыс. рабочих, большинство из которых прибыли на стройку из сельской местности и не имели соответствующих навыков и профессионального образования);
  • Во-вторых, начавшиеся процессы реорганизации сельского хозяйства увеличили количество желающих покинуть деревню. Зажиточные крестьяне и кулаки, не дожидаясь раскулачивания и репрессий, продавали (а иногда и просто бросали) свое имущество и переселялись в город или его ближайшие предместья. Что же касается бедных слоев крестьянства, то им (и, в особенности, молодежи) было терять в общем-то нечего, и они в поисках новой жизни потянулись в города;
  • В-третьих, в новых хозяйственных условиях прессинг со стороны властей на деревню был многократно увеличен: оплата труда в коллективных хозяйствах была мизерной (а иногда ее не было вовсе – работали «за палочки», т.е. за трудодни*), разбогатеть и жить состоятельно было невозможно; перспективы для жизни и работы были неопределенными и скорее неблагоприятными;
  • В-четвертых, плотность населения и рождаемость в сельских районах Воронежской губернии была самой высокой в России. Согласно переписи 1920 г. на 1 кв. версту здесь приходилось 57 человек сельского населения, т.е. в три раза больше средней плотности населения по РСФСР. Естественный прирост населения в Воронежской губернии также значительно опережал среднероссийские показатели: так, на 10 тыс. жителей РСФСР прирост составлял 169 чел. в год, по Центральному Черноземью он колебался от 180 (Курская губерния) до 213 чел. (Воронежская губерния).[11]

Все эти причины обусловили массовую трудовую миграцию населения из сельской местности в города. И лишь позднее, руководство КПСС и советское правительство, оценив масштабы этой миграции, в максимальной степени ограничило ее, лишив сельское население паспортов и права на свободное перемещение.

Параллельно с индустриализацией Воронежской области набирала темпы коллективизация сельского хозяйства. Вообще говоря, первые коллективные хозяйства стали возникать на воронежской земле еще в первые годы Советской власти. В этот период формируются новые коллективные формы хозяйствования – колхозы, коммуны, артели, товарищества по совместной обработке земли (тозы). В 1920 г. в России насчитывалось 10500 колхозов, которые объединяли 131 тыс. крестьянских дворов (0,5 процента крестьянских хозяйств). В Воронежской губернии к середине 20-х гг. возникло всего несколько десятков коллективных хозяйств.

Новой экономике и быстро растущему населению требовалось высокоэффективное сельское хозяйство, которое смогло бы обеспечить возросшие потребности потребительского и промышленного секторов. Старая система организации сельского хозяйства с множеством мелких собственников и повсеместным отсутствием техники не могла решить эти задачи. Поэтому на селе необходимо было в чрезвычайно сжатые сроки совершить «аграрную революцию», т.е. дискретно перейти к новым формам коллективного владения и пользования землей, к передовым методам обработки почвы с помощью тракторов и других сельскохозяйственных машин.

Очевидно, что на небольших участках единоличных крестьянских хозяйств применение тракторов и иных средств механизации не имело практического смысла, – новая и дорогая техника обеспечивала существенное повышение производительности труда и экономическую отдачу лишь при интенсивной эксплуатации на значительных площадях. Кроме того, практически ни одно из крестьянских хозяйств не могло себе позволить купить трактор, – такое приобретение можно было сделать лишь в складчину, т.е. силами коллективного хозяйства.

Росту производительности труда в сельском хозяйстве способствовала специализация и кооперация между отдельными хозяйствами. Лучших результатов, как правило, добивались те хозяйства, которые специализировались на каком-либо виде деятельности: например, в садоводстве, в выращивании племенного скота или отдельных агрокультур и проч. В то же время специализация на молочно-товарном производстве, коневодстве, овцеводстве и на многих других направлениях требовала существенных капиталовложений, которые впоследствии могли бы окупиться сторицей. Однако крупных финансовых ресурсов для инвестиций у отдельных крестьянских хозяйств не было, они не могли представить соответствующих гарантий для получения банковского кредита, и это являлось непреодолимым препятствием для развития сельского хозяйства.

Крестьянка с. Латное. 1913. Художник Юргенсон

Крестьянка с. Латное. 1913. Художник Юргенсон

Коренным образом решить эту проблему можно было опять-таки только путем укрупнения крестьянских хозяйств под эгидой коллективных форм. Такое объединение финансовых, материальных и трудовых ресурсов создавало качественно новые возможности для развития агропромышленного сектора Воронежской губернии и его инфраструктуры.

Достоинства внедрения коллективных форм хозяйствования были ясны коммунистам и советскому руководству. Однако осуществить на практике эти теоретические положения без насильственных мер было невозможно, – по своей структуре сельское население было весьма неоднородно, в деревне жили богатые крестьяне (кулаки), середняки (крестьяне со средним достатком) и бедняки. Причем последние представляли собой весьма многочисленный и разнородный контингент – здесь были представлены как люди волевые, энергичные, деятельные, так и маргинализированные слои – пьяницы, бездельники. Объединить всех этих людей для совместной жизни и работы на добровольных началах – задача непосильная для любой власти, любого правительства. Для ускоренной модернизации сельскохозяйственного производства, радикального изменения жизненного уклада сельского населения большевики применили те же методы, которыми в свое время широко пользовался царь-реформатор Петр I – методы жесткого принуждения и насилия во имя будущего процветания.

Коллективизация, таким образом, проходила в атмосфере активного внутреннего противостояния различных слоев сельского населения. Кулаки и представители зажиточных слоев крестьянства противились объединению имущества с бедными, которых они считали неумехами, лентяями и зачастую презирали. В условиях коллективизации состоятельные крестьяне не только лишались своего имущества, нажитого тяжелым многолетним трудом, но и становились на одну ступень социально-экономической лестницы с беднотой, т.е. уравнивались с ней в статусе, правах и обязанностях. Конечно, многие зажиточные крестьяне не могли стерпеть этого и оказывали новой власти и проводимым реформам скрытое или явное сопротивление. С началом коллективизации в 1929 г. нередкими в Воронежской области стали умышленные поджоги посевов и построек, отравления скота, убийства коммунистов и колхозников-активистов. Довольно часто фиксировались факты саботажа и вредительства.

Советская власть была готова к такому повороту событий и в целях подавления выступлений кулачества включила механизм репрессий. В деревни Воронежской области партийным руководством было направлено 5 тыс. коммунистов, которые вели идеологическую работу среди крестьян, выявляли недовольных, факты саботажа, совместно с сотрудниками НКВД проводили «спецоперации» по захвату скрывающихся лиц из числа кулаков и зажиточных крестьян, брали заложников из членов семей кулаков (с целью вынудить сдаться скрывающихся) и т.п.

Жесткая экономическая и политическая борьба за коллективизацию сельского хозяйства была выиграна советской властью и компартией – уже к 1932 г. в колхозы Воронежской области вступило более половины всех крестьян (58 процентов крестьянских дворов). В годы второй пятилетки коллективизация в целом была завершена: к весне 1935 г. в колхозы вступило до 81процента крестьянских хозяйств, а к концу 1937 г. – 90 процентов.

Объединенные в единое пространство земельные наделы теперь можно было обрабатывать с помощью машинно-тракторной техники, с большей эффективностью и урожайностью. Одновременно с изменением принципов землепользования менялась и структура посевов: все большее место в севообороте занимали технические культуры (сахарная свекла, подсолнечник, картофель) и все менее обширными становились посевные площади под рожь. Основной причиной данного процесса было то обстоятельство, что в условиях планового ведения хозяйства колхозы закрепляли за отдельными перерабатывающими предприятиями, посевы и сбыт контролировались государством.

Демонстрация на проспекте Революции. Воронеж. 1936 год.

В результате проводимой экономической политики в Воронежской области в 1937 г. посевы зерновых и технических культур составили более 99 процентов крестьянских посевов; на долю единоличников оставалось менее 1 процента.

Характерной чертой периода первой и последующих пятилеток стал трудовой энтузиазм рабочих и колхозников. Мощный экономический подъем, оформившийся к 1926-1927 гг., способствовал созданию атмосферы созидательного строительства нового государства трудящихся, в котором цели повышения благосостояния народа, его культурного и образовательного уровня имели высший приоритет. И это были не просто пустые лозунги и идеологическая трескотня. В 1920-1930-е гг. коммунистической партией и советским правительством были в основном решены важнейшие задачи по всеобщему начальному обучению населения и ликвидации безграмотности, построены новые жилые дома, школы, больницы, библиотеки, избы-читальни (укомплектованные соответствующим книжным фондом), возведены новые и модернизированы существующие предприятия, созданы новые рабочие места, заложены основы для развития науки, техники, физической культуры и спорта.

За чрезвычайно короткий исторический отрезок в 12-15 лет для простого народа новой властью было сделано больше, чем за предыдущие столетия самодержавия. И хотя все эти созидательные процессы проходили с известными ошибками и перегибами, население, в преобладающем большинстве своем, поддерживало проводимую коммунистическим правительством конструктивную внутреннюю политику.

Ответом народных масс на позитивные преобразования в стране стал трудовой энтузиазм работников как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. В период с середины 1920-х – начала 1930-х гг. возникает и развивается ударничество, социалистическое соревнование, стахановское движение, становятся регулярными коммунистические субботники.

Все эти формы трудовой активности масс были широко представлены и на воронежской земле. Трудовые коллективы предприятий Воронежа и области брали на себя обязательства по снижению себестоимости продукции, повышению производительности труда, укреплению производственной дисциплины, перевыполнению норм выработки. К началу 1929 г. уже более половины воронежских рабочих включилось в социалистическое соревнование за досрочное завершение годового задания.

Передовые рабочие дизельного производства. 1938. Внизу – Герой Советского Союза В. Богачёв (1942, посмертно)

Передовые рабочие дизельного производства. 1938. Внизу – Герой Советского Союза В. Богачёв (1942, посмертно)

В годы первой пятилетки высокие трудовые достижения продемонстрировали рабочие большинства воронежских предприятий, что обеспечило досрочное выполнение пятилетнего плана. Одними из лучших среди них были: формовщики И.И.Косякин и Д.И.Мазин, мастера мартеновской печи М.П.Корнеев и П.Е.Чевычалов – на заводе им. Коминтерна, токари М.Ф.Дьяков, И.С.Козлов, И.В.Корачев – на заводе им. Ленина.

Во второй пятилетке в числе многих передовиков производства, показавших наивысшую производительность труда, были: слесарь М.И.Родных – на заводе им. Коминтерна, токарь И.С.Исаев – на заводе «Воронежсельмаш», лекальщик В.Копейкин – на заводе им. Ленина, фрезеровщик В.К.Литвинов – на механическом заводе, токарь И.Ф.Киселев – на заводе им. Тельмана.[12] В годы третьей пятилетки социалистическим соревнованием за высокую производительность труда было охвачено более 90 процентов всех рабочих, трудившихся на предприятиях области.

Немалый трудовой энтузиазм показывали и работники сельского хозяйства. Свекловичницы из Верхней Хавы И.А.Литвинова, А.И.Реброва, М.В.Гусева в 1935 г. вступили в соревнование с украинской звеньевой М.Демченко и добились небывалого прежде урожая сахарной свеклы – более 500 центнеров с гектара.

Всей Воронежской области стало известно имя комсомолки Моти Тимашовой, которая одной из первых женщин освоила управление трактором. В селе Шишовке (Бобровский район) она организовала в 1936 г. первую в стране тракторную женскую бригаду. В 1939 и 1940 гг. тысячи передовиков сельского хозяйства Воронежской области стали участниками Всесоюзной сельскохозяйственной выставки.

В чем же истоки и питающие силы трудового энтузиазма воронежцев? Почему решения и действия коммунистической партии и советского правительства находили такой горячий отклик в сердцах людей? Ответ на эти вопросы следует искать в исторических пластах социальной и экономической жизни воронежцев, в вековом размежевании государственной власти, чиновничьего аппарата и простых людей. В России и Воронежском крае государственная власть и чиновничество всегда жили своей жизнью, собственными интересами и заботами. Народ был для государства неким ресурсом, из которого необходимо постоянно выжимать налоги, платежи и повинности. Простые граждане при этом пытались избежать государственного прессинга и по мере возможности уклонялись от чрезмерных посягательств власти.

Народ не отождествлял себя с власть предержащими и зачастую солидаризировался с разбойниками (воспринимая полицию как враждебную организацию). Это размежевание по линии идентификации «мы – они» весьма точно было подмечено М. Бакуниным, который отмечал это обстоятельство в брошюре «Постановка революционного вопроса» следующим образом. «Разбой – одна из почетнейших форм русской народной жизни, – пишет Бакунин. – Он был со времени основания московского государства отчаянным протестом народа против гнусного общественного порядка… Разбойник – это герой, защитник, мститель народный, непримиримый враг государства и всего общественного и гражданского строя, установленного государством».

Государственная власть, таким образом, многие десятилетия и даже столетия почти ничего не предпринимала для повышения благосостояния россиян в целом и воронежцев в частности, очень мало делала для социальной защиты, – как сказали бы мы теперь.

И вот, начиная с 1917 г., появилась новая власть, – власть Советов, рабочих и крестьян, – которая целенаправленно действует в интересах народа, борется с неграмотностью, открывает школы и библиотеки, ведет жилищное строительство и благоустройство городов и деревень. В эти годы в значительной мере стушевывается водораздел между властью и народом; у воронежцев формируется вера в подлинно народную власть, которая заботится о людях, берет под защиту стариков и нетрудоспособных членов общества. Ответом подавляющей части воронежцев на меры Советской власти и был трудовой энтузиазм.

В результате успешной реализации социально-экономических преобразований в период первых пятилеток Воронежская область трансформировалась в весьма развитый аграрно-индустриальный регион. К началу 1941 г. в Воронежской области работало 1042 промышленных предприятия, изготавливающих продукции более чем на миллиард рублей ежегодно. При этом значительно изменилась структура выпуска промышленных и сельскохозяйственных изделий. Так, удельный вес валовой продукции промышленности области в 1940 г. составлял 62%, или в 28 раз больше, чем в 1913 г. Численность рабочих достигала 110 тыс., или возросла по сравнению с 1913 г. в 6,7 раза. К началу Великой Отечественной войны область располагала развитой промышленностью, машиностроением, химической, пищевой, стройматериалов.[13]

Колоссальные успехи были достигнуты в деле создания инфраструктуры воронежской экономики, в системе подготовки квалифицированных кадров для народного хозяйства. Уже к началу 1930-х гг. грамотными были 98 процентов населения;[14] в Воронеже и области имелось 12 вузов и 63 техникума, в которых обучалось свыше 30 тыс. студентов.

Значительно улучшила свою работу и система здравоохранения. К началу 1940-х гг. количество врачей и медицинского персонала возросло по сравнению с 1913 г. в 10 раз. Были введены в строй новые больницы, поликлиники. Вместе с тем были усилены меры по охране материнства и детства. В итоге продолжительность жизни населения стала существенно возрастать: если к 1927 г. она составляла 42,9 года, то к 1940 г. она выросла до 47 лет.

К началу Великой Отечественной войны преобразился и сам областной центр. Повсеместно в Воронеже осуществлялось жилищное и промышленное строительство, появлялись целые микрорайоны и улицы. В 1926 г. было открыто трамвайное сообщение, а в 1934 г. построен Вогрэссовский мост, связавший район завода СК с центром города.

Успехи, достигнутые к началу 1940-х гг. воронежской экономикой, впечатляют. В связи с этим возникает вопрос: а могла ли нэповская (рыночная) экономика обеспечить такой мощный хозяйственный рост за столь непродолжительное время? Мне представляется, что нет. Только жестко централизованная экономика мобилизационного типа могла справиться с этой сверхзадачей. При этом репрессии и принуждение составляли ее неотъемлемую часть. Рыночная экономика с ее свободой предпринимательства и выбора, т.е. «встроенной демократией» и плюрализмом мнений такую высокую эффективность в данной социокультурной и политической обстановке продемонстрировать не могла. Иными словами, в чрезвычайные периоды превосходство централизованной экономики над рыночной носит очевидный характер. Однако в долгосрочной перспективе планово-централизованная экономика оказывается неустойчивой и стагнирующей; в отсутствие чрезвычайщины и военных действий рыночные механизмы становятся предпочтительными, они должны своевременно замещать методы принуждения и директивного планирования.


[1] Цит. по: Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т.44. – С.9.

[2] В форме объединения четырех областей ЦЧО просуществовала до 1934 г. В этом году ЦЧО была разделена на две области – Воронежскую и Курскую, а в 1937 г. были созданы еще две области с центрами в Орле и Тамбове.

[3] В кн.: С именем Ленина 50 лет. – Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1972. – С.42.

[4] См. Кретова О. Летопись дней минувших. – С.291.

[5] См.: Электросигнальцы – Родине. Очерки истории завода. – С.7.

[6] «Говорит СССР». – 1934. — № 16. – С.28.

[7] См.: Кировцы. Очерки истории ордена Трудового Красного Знамени завода СК им. С.М. Кирова. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1975. – С.6.

[8] Ibid. – С.8.

[9] Официальной датой основания кондитерской фабрики считается 1934 год, однако ее история более ранняя и имеет свои корни в малом предпринимательстве. В полуподвале двухэтажного жилого дома на углу улиц Плехановской и Никитинской находилась частное предприятие по выработке пряников и карамели, которое принадлежало немецкому предпринимателю Гансу Берлину. После революции предприятие перешло в руки государства. В 1929 году на месте старого предприятия была открыта артель «Рамонь», которая производила ту же продукцию. Позже, когда небольшие предприятия стали укрупняться, Воронежский дрожжевой завод закрылся, а его двухэтажное здание на углу улиц Кольцовская и Карла Маркса и подсобные помещения решено было перестроить под кондитерскую фабрику. Реконструкция началась в 1934 году, предприятие было создано на основе кадровых рабочих и оборудования артели «Рамонь», первую продукцию фабрика начала выдавать в 1935 году.

[10] Ibid. – С.9.

* Система отработок за трудодни стала применяться с 1930 г.

[11] См.: Логунов В.И. КПСС – организатор восстановления народного хозяйства Центрального Черноземья 1921-1927 гг. – С.205.

[12] Прив. по: Развитие промышленности Воронежской области… — С.13.

[13] См.: Центральное Черноземье за годы Советской власти. – С.35-36.

[14] Данные официальной статистики сталинского периода по количеству грамотного населения (98%) представляются сомнительными и приукрашенными. Точные сведения на этот счет отсутствуют, но, как нам представляется, количество неграмотных лиц к этому периоду составляло не менее 8-10%.

Похожее ...

1 Комментарий

  1. Ольга:

    «За чрезвычайно короткий исторический отрезок в 12-15 лет для простого народа новой властью было сделано больше, чем за предыдущие столетия самодержавия. И хотя все эти созидательные процессы проходили с известными ошибками и перегибами, население, в преобладающем большинстве своем, поддерживало проводимую коммунистическим правительством конструктивную внутреннюю политику.»
    Вот так пишется история…
    Мои дед и бабушка бежали из деревни, проклиная новую власть, бросив нажитое тяжелым крестьянским трудом. Бежали только потому, что их «записали» в середняки. Бежали от «коллективизаторов», деревенских пьяниц и лодырей. Это было время узаконенного грабежа, и приветствовали его те, кто жаждал воспользоваться чужим.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.